Белтайн 2026. Творчество учеников

Белтайн. Творчество учеников. Школа Меньшиковой. Мистерии Коло Года в школе Меньшиковой. Языческие праздники. Вальпургиева ночь. Тысячи огней.

Белтайн. Вальпургиева Ночь

По всей земле синевато-рыжими всполохами огня в диком танце переплелись костры Белтайна, прозвучала магия сакральной ведьминой ночи. На всеобъемлющей любви каждый, ищущий знаний и силы в эти мгновения соединялся со своей истинной сутью, сливался с самим собой, чтобы найти самое сокровенное, отыскать в недрах могучей тьмы самого себя и больше никогда не терять. Ночь Тысячи огней — это право выбирать свою судьбу в согласии с главным законом — законом Матери Земли. Это шанс совершить невозможное и вернуть себе право строить свою реальность.

Тишина включила повтор

Я — бесконечность в теле, забывшем пароль от созвездий.
Вечность в черепе, а череп тянется к подушке, как к чёрной дыре.
Я создал всё из ничего, а теперь «ничего» шлёт мне квитанции на оплату тишины.
Бездна в кармане звенит последней монетой — плата за переход в иное измерение.
Слышите этот звон? Он тоньше паутины.

Я — бог, флексующий тишиной.
Но тишина в наушниках — на одиннадцати процентах, и она шипит, как пепел.
Внутри — термоядерный синтез смыслов,
снаружи — списки дел, приклеенные магнитом в форме сердца…

…Я могу свернуть время в рулон, как древнюю карту,
но время выскальзывает, щекоча запястье будильником:
«Пора. Будь человеком. Будь удобным».

Я не плачу по счетам — я плачу по масштабу.
Масштаб — это слон в хрустальной лавке моей повседневности.
Я не мою полы — я расчищаю путь сквозь пыльцу чужих ожиданий.
Она оседает на ресницах, и весь мир видится в золотисто-сером тумане.

Я — рифма, которую нельзя произнести, не расплескав.
Я — такт, который опоздал к началу собственного бита.
Я — фристайл вселенной, но вселенная включила метроном
и диктует холодно: «Три минуты. Затем — растворение в фоновом шуме».

Я не страдаю от нищеты.
Я страдаю от её безвкусицы, от того, как она натягивает на меня свой потрёпанный костюм.
Я не страдаю от усталости.
Я страдаю от её поэзии, от того, как она пишет моим почерком стихи о сдаче.

Я — кульминация, которую вырезали при монтаже.
Потому что после неё — только чистый звук пустоты.
И в этой пустоте я всё ещё бог.
Но сегодня у бога мигрень.
Ему не поднять веко бесконечности
ради одного-единственного, затёртого до дыр: «Как ты?»

Бросаю микрофон.
Но микрофон — это просто моё горло, обтянутое кожей.
А коже надоело быть акустикой для непрожитых слов,
казаться шёлком, когда внутри — лишь песок и соль.
Кажется, я — не песня. Я — шум, оставшийся после того, как музыку выключили.

Тишина включила повтор.

Ольга Зоар

Бога, Ремесла и Рода!
Когда- то были связаны навеки,
Но вдруг пришла политика и странная идея!
Они сплотились, поглотив
«сам договор с Землёй»,
Земля, как мать, всегда верна
И ждет своих богов.
И только сможет Человек вернуть тот договор.
Права и Силу получить он сможет через Знак.
Знак подаёт всегда душа.
Она первична и сильна.
Осталось только разбудить,
С сознанья снять запрет.
Связь освежить среди богов, ремёсел и родов.
Тем самым , зародив Огонь
— для крепости родов.
Рода — их кровь, их сила, знанье,
Конечно же, Любовь!
Любовь к Поступкам, Воле, Слову! Борьба за истину, свободу!
————————
Стих мой покажется пустым.
Но! Нет сильнее аргумента:
— Зачем Родам рожать детей?
— Зачем им Цель- Хранить основу?

Янат

Бархат плюща

Долго лежала во сне неподвижно
На этой земле сырой, холодной,
И пронзился крик, как зов Матери,
Разбудил медленно, и встать так трудно.
Звуки свирели рисуют узоры
На холме, где капище моего бога,
Обрамлённое светом янтарных камней,-
Невидимый путь и та самая дорога.
В эту ночь я зажигаю Тысячи огней
На большой сцене, где играет Сатир,
Там бархат плюща зарастает свободно,
А в объятиях ветвей растёт мой новый мир.

Hrezimos